Ярмарка тщеславия

Я люблю, когда слов бахрома

Золотится на мыслях тугих,

А молчание – признак ума,

Если признаков нету других.

И. Губерман 

Сегодня нам хотелось бы поделиться некоторыми размышлениями о романе «Ярмарка тщеславия» Уильяма Теккерея на примере  авторских отступлений, весомых и по объему занимаемых ими страниц, и по значимости для понимания картины мира писателя.

Прежде чем предаваться раздумьям на тему содержания авторских отступлений, нам хотелось бы обратить внимание на некоторые факты из жизни писателя и истории написания романа, которые показались нам интересными.

Вероятно, Теккерей осознавал, что совершает серьезный и важный шаг в литературе, потому «Ярмарка» стала первым произведением, которое писатель подписал своим подлинным именем. Более того, Теккерей сам делает и иллюстрации к своему роману.

Роль автора была предопределена заранее даже зримо. На обложке первого издания «Ярмарки» Теккерей поместил собственный портрет в шутовском колпаке с бубенцами на подмостках ярмарочного балагана.

По мнению многих литературоведов, «Ярмарка тщеславия» прославила имя Теккерея во всех цивилизованных странах мира.

Автор романа под названием «Ярмарка тщеславия», прославившего его имя во всех цивилизованных странах мира, был тщеславен сам.

Толковый словарь дает определение: «Тщеславие – высокомерное стремление к славе, к почитанию». Разве это не присуще каждому художнику? Кто из творцов, кроме возвышенного стремления к созданию прекрасного, не желал признания этих шедевров миллионами современников и потомков?

Это Тщеславие на пути к бессмертию…

Мы говорим о бессмертии, не имеющим «ничего общего с религиозным представлением о бессмертии души. Речь об ином, совершенно земном бессмертии тех, кто остается в памяти потомков. Любой человек может достичь большего или меньшего, более короткого или долгого бессмертия и уже смолоду лелеет мысль о нем.

Перед лицом бессмертия люди, конечно, не равны.  Нужно различать так называемое малое бессмертие, память о человеке в мыслях тех, кто знал его…, и великое бессмертие, означающее память о человеке в мыслях тех, с кем он лично не был знаком. Есть жизненные пути, которые ставят человека лицом к лицу с таким великим бессмертием, пусть ненадежным, даже неправдоподобным, но тем не менее возможным: это жизненные пути художников и государственных деятелей». (Милан Кундера «Бессмертие»).

Художник, претендующий на бессмертие (а Теккерей, подписавший свой бессмертный роман своим подлинным именем, которое должны знать современники и потомки, явно был в числе претендентов), не мог не задумываться о том, с какими словами на устах он войдет в это бессмертие.

Авторские отступления могут показаться едва ли не самыми яркими эпизодами в тексте, в которых сконцентрирован жизненный и философский опыт Теккерея. Форма отступления позволяет во весь голос заявить о своих позициях, высмеять и обличить пороки мира, эпатировать читателя и  побудить говорить о романе как о произведении, нарушающем все каноны жанра. Человека, нарушающего каноны и создающего что-то новое, называют гением. А гении, как правило, обречены на Бессмертие.

Подозреваем, что в критической литературе доказана роль авторских отступлений как связующей нити всего повествования; роли их как эпизодов, разъясняющих или обличающих события в романе, раскрывающих глубинный смысл всего происходящего в мире и нас самих.

Мы не можем не согласиться с мнением литературоведов. Но не менее значимой нам кажется роль авторских отступлений как средства, позволившего писателю раскрыться в полной степени, поразить, удивить, восхитить и занять почетное место в ряду знаменитейших писателей Англии XIX века – места в сонме бессмертных.

Говоря  о содержании отступлений, мы пропустим эпизоды типа «Ах, этот милый, приветливый английский пейзаж! Есть ли что-то в мире, подобное ему?» и исторические комментарии, хотя нельзя не упомянуть фразу «Ты ничего не понимаешь в военных делах, дорогая! А я понимаю и говорю тебе, что никакая пехота во Франции не устоит против русской пехоты…», гулким эхом патриотизма в нас отозвавшуюся.

Зачастую Теккерей обращается к форме риторических вопросов, позволяющих непосредственно обратиться к читателям и усилить эмоциональное воздействие, побуждая сопереживать и размышлять:

«Кто из нас не помнит таких часов горькой-горькой детской печали?»

«Не потому ли, что люди – трусы в душе, они так восхищаются храбростью и считают, что воинская доблесть больше других качеств заслуживает похвал и поклонения?»

«Кто из нас найдет среди своих знакомых много людей, чьи цели благородны, чья честность неизменна…?»

И, конечно, главный вопрос, поискам ответа на который теоретически можно посвятить все свободное время: «Ах, vanitas vanitatum! («Суета сует!») Кто из нас счастлив в этом мире? Кто из нас получает то, чего жаждет его сердце, а получив, не жаждет большего?…»

Обратим внимание и на используемые им метафоры:

«Самое красивое дерево в лесу, с самым прямым стволом, … на котором ты собираешься вить свое гнездо и ворковать, может быть обречено на сруб и скоро с треском рухнет… Какое старое-старое сравнение человека со строевым лесом!»

Комментарии писателя относительно женщин завораживают.

«И какое это счастье, что женщины не столь уж усердно пользуются своими чарами. А иначе что было бы с нами! И вот какую неоспоримую истину я выскажу: любая женщина, если она не безнадежная горбунья, при благоприятных условиях сумеет женить на себе, кого захочет. Будем же благодарны, что эти милочки подобны зверям полевым и не сознают своей собственной силы, иначе нам не было бы никакого спасения!»

«Слушать рассуждения женщин о ничтожестве и непрочности красоты – вещь крайне назидательная»

«Такова уж природа некоторых женщин. Одни из них созданы для интриг, другие для любви; и я желаю каждому почтенному холостяку, читающему эти строки, выбрать себе жену того сорта, какой ему больше по душе»

«Лучшие из женщин – лицемерки. Добрая жена и хозяйка – по необходимости лгунья».

«Только женщины умеют так ранить. Их маленькие стрелы отравлены ядом, который причиняет в тысячу раз больше боли, чем грубое мужское оружие».

«Разве со времен Соломона женщины не дурачили и не побеждали лестью даже и более умных мужчин, чем Джоз?»

«Ничего не знать или знать очень мало – это участь многих мужей. А скрывать – в характере скольких женщин?»

Небольшое отступление о личной жизни писателя, столь много знавшего о женщинах.

В 1836 году Теккерей женился на Изабелле Шоу, которую встретил в Париже. Через четыре года, когда он с женой и двумя малолетними дочерьми плыл на пароходе в Ирландию, Изабелла внезапно попыталась покончить жизнь самоубийством. Вся дальнейшая жизнь впавшей в безумие молодой женщины прошла в лечебницах для душевнобольных.

Возвращаясь к теме наших раздумий, заметим, что ряд высказываний Теккерея: о том, что «Страхи и опасения юного возраста не оставляют некоторых людей до конца жизни»,

«Мир – это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение»,

«Смиренным и открытым признание своей неправоты чего только не добьешься…» и др. – можно найти в работах современных психологов.

Так, совет о «смиренном и открытом признании своей неправоты» мы находим и в работах Дейли Карнеги:

«Любой глупец может пытаться защищать свои ошибки – большинство из них так и поступает, — но признание собственных ошибок ставит человека выше общей массы и преисполняет его чувством благородства и торжества», «Итак, если вы хотите склонить людей к вашей точке зрения, соблюдайте правило третье: Если вы не правы, признайте это быстро и решительно» (Дейл Карнеги «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей»).

Проводя параллели с отражением идей, увековеченных Теккереем, в работах не менее известных потомков,  мы вовсе не имеем ввиду, что он был первооткрывателем каких-то истин. «Людей много, мыслей мало: все мы думаем приблизительно одно и то же и друг другу передаем мысли, обмениваемся ими, берем взаймы, крадем» (Милан Кундера «Бессмертие»).

Но разве не приятно, выловив из текста понравившуюся мысль, проследить ее отражение в текстах других авторов?

К примеру,

«О братья по шутовскому наряду! Разве не бывает таких минут, когда нам тошно от зубоскальства и кувырканья, от звона погремушек и бубенцов на шутовском колпаке? И вот, дорогие друзья и спутники, моя приятная задача в том и состоит, чтобы прогуляться с вами по Ярмарке для осмотра ее лавок и витрин, а потом вернуться домой и после блеска, шума и веселья, оставшись наедине с собою, почувствовать себя глубоко несчастным».

— и эхом отозвавшиеся через пару столетий стихотворение  И. Губермана:

Люблю шутов за их потешность,

и чем дурнее, тем верней,

они смягчают безнадежность

от жизни клоунской моей.

И, раз речь зашла об игре, не можем не поделиться еще парой цитат, иллюстрирующих, как одна и та же мысль, идея, метафора и т.п. перемещается из текста в текст, обретая новые грани и смыслы.

Шекспир воскликнул: «Весь мир — театр», — и О.Уайлд добавил: «Весь мир – театр, но спектакль выходит скверный, ибо роли распределены из рук вон плохо».

А Милорад Павич в «Хазарском словаре» велеречиво заметил:

«Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, я отвечу: я пытаюсь родиться заново, но только так, чтобы получилось лучше… »  и

«Заснув вечером, мы, в сущности, превращаемся в актеров и всегда переходим на другую сцену для того, чтобы сыграть свою роль. А днем? Днем, наяву, мы эту роль разучиваем. Иногда случается так, что нам не удалось ее выучить, тогда не следует появляться на сцене и прятаться за другими актерами, которые лучше нас знают свой текст и шаги на этом пути.

А ты, ты приходишь в зрительный зал для того, чтобы смотреть наше представление, а не для того, чтобы в нем играть. Пусть твои глаза остановятся на мне в тот раз, когда я буду хорошо готова к своей роли, потому что никто не может быть умным и красивым все семь дней в неделю».

Процитируем и авторитетное мнение психолога Вернера Эрхарда:

«Мы, люди, хотим интересных проблем и игр, ни больше, ни меньше. Проблемы большинства людей состоят в том, что они живут в воображаемом мире, в котором желание играть не существует как сознательное желание, оно всегда должно появляться замаскированным под стремление к «истине», «содержательным отношениям» или «приключениям». Но нет ни истин, ни отношений, ни приключений без правил, целей, противников, союзников и болельшиков, т.е. без игр.» (Люк Рейнхард. «Трансформация. Программа просветления Вернера Эрхарда»).

Значит ли это, что и тщеславное стремление к славе и бессмертию – лишь игра?

http://www.youtube.com/watch?feature=player_detailpage&v=R3dqFsNQM18