Врубель. Его ангел и демоны

322741_original

М.А.Врубель.
Иллюстрация. М.Ю.Лермонтов «Демон»

Демон. Почему-то на протяжении всей своей творческой жизни Врубель возвращался к этому образу. И каждый раз на холсте являлся другой, не похожий на предыдущего: в его лице то одиночество и тоска, то отчаяние. И, наконец, появился последний, «Демон поверженный» - в нем уже лишь злоба и холод.

Знобит от его взгляда. «Верится, что Князь мира позировал ему, - говорил Александр Бенуа. - Эти сеансы были сплошным издевательством и дразнением. Врубель видел то одну, то другую черту своего божества, то сразу и ту, и другую, и в погоне за этим неуловимым он стал быстро продвигаться к пропасти».

Михаил Александрович Врубель родился 17 марта 1856 года в Омске, где тогда служил его отец, Александр Михайлович (он занимал должность старшего штабного адъютанта Отдельного Сибирского корпуса). Частые роды и климат Омска привели к преждевременной смерти матери (Анна Григорьевна Басаргина-Врубель, дочери известного картографа, адмирала Г. Г. Басаргин ) от чахотки в 1859 году, когда Михаилу было три года. Судя по позднейшим свидетельствам, он запомнил, как больная мать лёжа в постели вырезала детям «человечков, лошадей и различные фантастические фигуры» из бумаги.

А. М. Врубель женился во второй раз на петербурженке Е. Х. Вессель, которая полностью посвятила себя детям своего мужа. Вессели принадлежали к интеллигенции, сестра Елизаветы Христиановны — Александра — окончила Петербургскую консерваторию и очень много сделала для приобщения племянника к миру музыки.

Читать далее

Трагедия семьи Ченчи в художественной литературе. Часть I

cenciПерси Биши Шелли. Ченчи

Перевод К. Бальмонта

Перси Биши Шелли. Избранные произведения. Стихотворения. Поэмы. Драмы.

Философские этюдыМ., «Рипол Классик», 1998

1819 ЧЕНЧИ

ПОСВЯЩЕНИЕ ЛЕЙ ГПНТУ

Мой милый друг,
в  далеком краю, после разлуки, месяцы которой показались мне годами, я ставлю  ваше  имя  над  последнею из моих литературных попыток. Мои писания, опубликованные  до  сих  пор,  были,  главным  образом,  не  чем  иным,  как воплощением  моих  собственных  представлений о прекрасном и справедливом. И теперь  я  уже  могу  видеть  в  них  литературные  недостатки,  связанные с молодостью  и  нетерпеливостью; они были снами о том, чем им нужно было быть или  чем  бы  они  могли  быть.

Драма,  которую  я  предлагаю  вам  теперь, представляет из себя горькую действительность: здесь я отказываюсь от всякой притязательной позы человека поучающего и довольствуюсь простым изображением того, что было, — в красках, заимствуемых мною из моего собственного сердца.

Читать далее

Домоводство

Александр Сигов Александр Сигов 2

Александр Сигов

Александр Сигов 1

Аделаида: Солнечную летнюю погоду прервал дождик.

Натали: Да-а-а… и сразу настроение какое-то туманное и пасмурное.

Аделаида: Как вы думаете, душечка, что сейчас уместнее чай или кофе?

Натали: Конечно же чай с сэндвичами с огурцом.

Аделаида: С чем?

Натали: С огурцом. Вы не ослышались.

Аделаида: Но?

Натали: Никаких но. Я с детства, можно сказать, мучилась, что это за сэндвичи такие с огурцом готовились для леди Брэкнелл в пьесе Оскара Уальда «Как важно быть серьёзным». Тут недавно догадалась поискать рецепт в интернете.

Аделаида: И как?

Натали: Сейчас попробуем. Читать далее

Немезида

Лесли Чарльз Роберт(Charles Robert Leslie) The Admonishment of Beatrice Cenci

Лесли Чарльз Роберт(Charles Robert Leslie) The Admonishment of Beatrice Cenci

После вебинара о нобелевском лауреата Патрика Мадиано и цикле статей «Лауреатский случай» вспоминаешь о единственном литературном опыте самого основателя Нобелевской премии драме «Немезида». Накануне смерти Нобель обратился к трагической истории римской аристократки Беатриче Ченчи, казненной за отцеубийство вместе со своей семьей на мосту Святого ангела 11 сентября 1599 года. Почему инженер обратился к этой старинной истории – загадка. Читать далее

Муж учености и здравого рассудка

В связи с начавшимся обсуждением феномена национальной советской литературы, хотелось бы напомнить о замечательной дилогии Леонида Соловьёва «Повесть о Ходже Насреддине». В неё входят две книги: «Возмутитель спокойствия» и «Очарованный принц».

Я перечитывала их в разном возрасте, начиная со школьного, и каждый раз написанное захватывало и радовало меня красивым слогом, тонким юмором, верой в справедливость и доброту.

Ходжа Насреддин — фольклорный персонаж мусульманского Востока, герой сказок и анекдотов. Он вроде Робин Гуда только с юмором: ловко обманывает богачей и старается помогать бедным, непременно с цветистыми восточными легендами с глубоким смыслом. Путешествует на ослике. Никогда не унывает, остроумно разговаривает со всяким, не делая сословных различий, а при этом подкупает всякого тем, что может посмеяться и над собой.

Эфенди Насреддин – одна из ключевых фигур Великого Шелкового Пути, который невозможно себе представить без сказок у вечернего костра. Хотя само создание его образа отчего-то принято приписывать дервишам в расхожих выражениях о «состоянии ума».

Насреддин является классическим персонажем, придуманным дервишами для фиксации ситуаций, в которых определенные состояния ума проявляются более отчетливо.

Читать далее

А.Н.Островский. Трилогия о Бальзаминове. Часть III

180094Комедия «За чем пойдешь, то и найдешь» является последней частью трилогии о Бальзаминове.

Отсылая новое свое произведение в Петербург Ф. М. Достоевскому для напечатания в журнале «Время», драматург писал: «Милостивый государь, Федор Михайлович. Посылаю Вам пьеску, которую обещал для Вашего журнала. Нездоровье помешало моей работе, и я кончил ее позже, чем желал бы. Когда прочтете эту вещь, сообщите мне в нескольких строках Ваше мнение о ней, которым я очень дорожу. Вы судите об изящных произведениях на основании вкуса: по-моему, это единственная мерка в искусстве. Вы меня крайне обяжете, если выскажете свое мнение совершенно искренно и бесцеремонно» (т. XIV, стр. 89—90).

Достоевский ответил драматургу 24 августа 1861 года: «Вашего несравненного «Бальзаминова» я имел удовольствие получить третьего дня… Что сказать Вам о Ваших «сценах»? Вы требуете моего мнения совершенно искреннего и бесцеремонного. Одно могу отвечать: прелесть. Уголок Москвы, на который Вы взглянули, передан так типично, что будто сам сидел и разговаривал с Белотеловой. Вообще, эта Белотелова, девица, сваха, маменька и, наконец, сам герой, — это до того живо и действительно, до того целая картина, что теперь, кажется, у меня она вовек не потускнеет в уме… из всех Ваших свах Красавина должна занять первое место. Я ее видал тысячу раз, я с ней был знаком, она ходила к нам в дом, когда я жил в Москве лет десяти от роду; я ее помню» («Ф. М. Достоевский, Письма», ГИЗ, 1928, стр. 306).

Читать далее

Окрошка. Часть VI

Яблоновский Виталий. Картошка

Яблоновский Виталий. Картошка

Натали: Аделаида, у вас картошка уже отцвела?

Аделаида: Натали, да вы что?! Совсем уж в этом городе от натуры (в смысле, природы) оторвались? Конечно отцвела. Уже давно подкапываем и едим молодую. Через пару недель и саму картошку убирать будем. А отцветать в ближайшем будущем планируют только хризантемы в саду

Натали: Ой, душечка. Мне столько ещё со школьных лет пришлось убирать картошку в колхозе, что в дальнейшем я всякий раз радовалась возможности сачкануть по этому поводу. Всё пионерское детство прошло под «Ах, картошка объеденье-деньне-денье — пионеров идеал»…

Сергей Ткачев: (входит, подхватывает) «Тот не знает наслаждень-денья-денья, кто картошки не едал». Дамы, я так понимаю, что у нас нынче картошечка планируется.

Натали: Действительно, Аделаида, до меня дошло, почему такие мысли про картошечку возникли…

Сергей Ткачев: Да, Натали, с кухни идет такой завлекательный запах. Как это я удачно селедочку захватил, прям, в тему. И даже сам не пойму, почему у меня такое жгучее желание возникло, прям, картинка встала перед глазами.

Натали: Ой, чего  только мужчины не придумают, чтобы оправдать своё желание «по пивку».

Аделаида: Ладно уж, выставляйте к своей одинокой рыбинке тот «боеприпас», который столь мелодично позвякивает у вас в рюкзаке.

Натали: Эх, студенческие времена. Помню, как нас мальчики учили пить пиво, и описываемый ими процесс взятия производной. Читать далее

Музыка в камне: Кензо Танге. Часть II

33faaa900960165658a9e482fb681940(2)Кензо Танге появился на свет 4.09.1913 года на острове Сикоку. Это сказочное удивительное место. Человек с богатым воображением непременно должен вырасти здесь в большого художника или архитектора.

Это такой небольшой живописный островок, соединенный мостами с главным и самым большим островом Хонсю.

Сико́ку[1] (яп. 四国, «четыре области», в старой русской орфографии Шикок, Шикоку, Ши-Коку) — наименьший по площади[2] и населению остров из четырех крупнейших японских островов, а также один из регионов Японии.

Слово «Сикоку» имеет двойную смысловую нагрузку. В узком смысле им обозначают лишь остров Сикоку. В широком смысле — регион Сикоку (四国地方 (яп. しこくちほう ɕi̥koku̥ t͡ɕihoː)), который включает в себя помимо собственно острова Сикоку соседние малые острова. В древности регион Сикоку входил в состав Региона южного моря.

С островом Хонсю Сикоку соединен тремя системами мостов.

Читать далее

Всяк сущий в ней язык. Часть VIII

Ярославль церковь Михаила Архангела - Шевелев А.В.

Ярославль церковь Михаила Архангела — Шевелев А.В.

Знаете, прислушиваться надо к мудрости поколений, которая выражена в пословицах и поговорках, набивших оскомину с младшего школьного возраста. Ещё это называется «прописными истинами», справедливость которых усваивается большинством исключительно на личном опыте путём проб и ошибок. Чем позднее понимаешь, что до тебя не дураки жили, с тем большим пафосом начинаешь вещать очевидную мудрость прифигивающим рядом окружающим. Они-то думают: «Ничего себе, только сейчас дошло… до всех нормальных людей доходит гораздо раньше».

Возьмём к примеру утверждение «Старость — не радость». Какие выводы должен делать человек, перешагнувший за границу полтинника? Очевидно, что первый — это «здоровье не купишь», как подсказывают предки, то есть «беречь надо себя», «не злоупотреблять».

Читать далее

А.Н.Островский. Трилогия о Бальзаминове. Часть II

«МОЙ БЕДНЫЙ БАЛЬЗАМИНОВ» Московский ТЮЗ, 1996 С. Логофет«Свои собаки грызутся, чужая не приставай» является второй частью трилогии о Бальзаминове. В ней образ основного героя дополнен некоторыми новыми чертами. Таково, например, пристрастие Бальзаминова к старомодным чувствительным стишкам и «жестоким» романсам, характеризующее вкусы мещанства.

Новая пьеса Островского была встречена враждебно реакционными и либерально-буржуазными критиками. Они объявили, что вторая часть трилогии «несравненно слабее первой» («Праздничного сна — до обеда»), хотя осудили одинаково обе части за «скудость содержания».

Против недооценки этих пьес, надолго упрочившейся в критике, возражал известный драматург Д. В. Аверкиев. Он писал: «Было бы весьма поучительно в двух последовательных спектаклях поставить всю трилогию о Бальзаминове; тогда бы, думается, значение ее уяснилось для многих, ныне слепотствующих на ее счет» (Д. В. Аверкиев, «Дневник писателя», 1886, стр. 252).

(Источник)

Читать далее